Дмитрий Орлов: «Мир научился собирать деньги на помощь, но не научился доводить её до конца»
Предприниматель и филантроп Дмитрий Орлов изучил опыт Международного комитета Красного Креста, «Врачей без границ» и Фонда Билла и Мелинды Гейтс. Вывод получился жёстким. По его словам, мир научился собирать деньги на помощь, но не научился доводить её до конца. Взамен разовых сборов Орлов предлагает модель полного цикла: она сопровождает человека от кризиса до нормальной жизни.
Уроки вековых фондов
Свой подход Дмитрий Орлов выстраивал на опыте мировых фондов, от Красного Креста, работающего с 1863 года, до «Врачей без границ» и Фонда Билла и Мелинды Гейтс
Орлову часто задают вопрос, зачем строить собственную систему, если в мире уже есть организации с вековой историей, миллиардными бюджетами и тысячами сотрудников.
«Я с огромным уважением отношусь к тому, что сделано до нас, и многому учусь у глобальных фондов. Но чем внимательнее я изучаю их опыт, тем яснее вижу, где помощь чаще всего обрывается и почему», — объясняет благотворитель.
Он приводит примеры. Международный комитет Красного Креста работает с 1863 года. «Врачи без границ» доказали, что медицинская помощь может прийти туда, где нет ни государства, ни больниц. Фонд Билла и Мелинды Гейтс показал, что частные деньги способны менять ситуацию с болезнями в масштабах целых стран, и при этом заранее объявил срок завершения своей работы. Независимые оценщики вроде GiveWell приучили доноров спрашивать не о том, сколько собрано, а о том, сколько жизней изменилось на каждый вложенный доллар.
Из этого опыта Орлов вынес три урока. Крупная благотворительность держится на процедурах, а не на вдохновении. Доверие доноров — это капитал, который годами зарабатывается отчётностью и теряется за один скандал. А даже самые сильные организации постоянно упираются в разрыв между экстренной помощью и долгим восстановлением человека.
«Разовая помощь важна и иногда буквально спасает жизнь. Но если через месяц человек снова оказывается перед той же стеной, значит, мы ничего не изменили. Настоящая помощь начинается там, где появляется система», — говорит Дмитрий Орлов.
Запросов в гуманитарной сфере становится больше, а ресурсов меньше. Из-за этого любой фонд вынужден выбирать: тушить очередной пожар или строить то, что будет работать и через пять лет. Свою благотворительность Орлов называет попыткой не делать этот выбор, а совместить обе задачи в одном процессе.
Маршрут вместо события
По словам Дмитрия Орлова, самое трудное начинается после выписки: впереди реабилитация, лекарства на полгода и возвращение к учёбе или работе
По словам Орлова, главное отличие его подхода в том, что команда смотрит не на событие, а на маршрут. Классическая схема заканчивается благодарностью после истории, сбора, операции и отчёта, и дальше человек исчезает из поля зрения. Хотя самое трудное начинается после выписки. Нужны реабилитация и лекарства на полгода, человеку предстоит вернуться к учёбе или работе, а семья, всё это время жившая в больнице, измотана.
«Можно собрать миллион за вечер и оплатить операцию. А что будет с реабилитацией? С лекарствами на полгода? С жильём, если семья всё это время жила в больнице?» — задаётся вопросом Дмитрий Орлов.
Поэтому его команда выстроила модель полного цикла. Она начинается с заявки и её проверки. Затем идут медицинская или социальная оценка, построение маршрута и финансирование. Дальше следуют лечение, реабилитация и сопровождение семьи, а завершается всё контролем результата и выходом из программы. Каждый следующий шаг продумывается до того, как закончится предыдущий. Если фонд оплачивает операцию, он заранее знает, кто и на какие деньги проведёт восстановление. Если передаёт больнице оборудование, то через год проверяет, работает ли оно.
Опыт Орлова сложился в бизнесе, поэтому о благотворительности он говорит языком управления.
«Процессы, ответственность, контроль, планирование — эти слова не делают помощь холоднее. Наоборот, они защищают человека от ситуации, когда его судьба зависит от того, насколько трогательно сняли ролик и совпал ли сбор с праздниками», — поясняет он.
«Если мы не можем описать процесс так, чтобы его мог повторить другой город, значит, это не система. Это удача», — подчёркивает благотворитель.
Семья и волонтёры как часть лечения
Дмитрий Орлов уверен,что семья — часть лечения: без её поддержки удар болезни перекладывается на тех, кто рядом
Второе отличие подхода связано с отношением к семье. Мировые организации давно признают, что болезнь бьёт не только по пациенту. Но на практике деньги чаще всего уходят на лечение. Родители, которые бросили работу, братья и сёстры, оставшиеся без внимания, и пожилые родственники остаются за рамками программ.
«Для меня семья — часть лечения. Если её не поддержать, удар просто перекладывается на тех, кто рядом», — говорит Орлов.
Третье отличие касается волонтёров. Во многих странах волонтёрство держится на энтузиазме, который со временем выгорает. Орлов же рассматривает волонтёров как инфраструктуру. Их обучают, ставят им понятные задачи и дают обратную связь. Именно волонтёры замечают, что семья после выписки снова не справляется.
«Волонтёры — глаза и руки системы. Без них даже правильные программы остаются бумагами», — говорит благотворитель Дмитрий Орлов.
Самое неудобное для любой благотворительной организации, по мнению Орлова, — честно ответить на вопрос, что изменилось. Объём потраченных средств и число проведённых акций ничего не говорят о жизни конкретного человека. Он предлагает другие критерии: вернулся ли ребёнок к учёбе, восстановил ли взрослый самостоятельность, стало ли легче семье и понадобился ли человеку повторный экстренный сбор.
Последний вопрос Орлов считает главным. Если через полгода тот же человек снова просит о срочной помощи, программа не сработала, как бы красиво она ни выглядела в отчёте. Настоящий успех, по его словам, в том, чтобы после завершения программы человеку требовалось как можно меньше внешней поддержки.
Из этого вытекает и работа с донорами. Фонд не просит «помочь прямо сейчас», а предлагает помогать три года и показывает, что изменится за это время. Длинные обязательства позволяют клиникам планировать закупки, а семьям не жить по принципу «сегодня деньги есть, завтра нет». Донор при этом должен видеть, куда пошли средства, на какой срок и с каким результатом.
«Доверие — не приятное слово, а рабочий инструмент. Без него даже большие деньги и хорошие идеи превращаются в громкие, но недолговечные истории», — уверен Дмитрий Орлов.
От скорой помощи к системе
Дмитрий Орлов считает,что волонтёры, которых обучают и которым ставят понятные задачи, первыми замечают, что семья после выписки снова не справляется
Орлов не считает, что системная благотворительность противостоит экстренной помощи. По его словам, скорая нужна всегда, потому что она останавливает кровотечение, но хроническую болезнь она не лечит. Мировые фонды прекрасно умеют реагировать на катастрофы. Задача следующего десятилетия, считает филантроп, — научиться так же уверенно доводить человека от кризиса до нормальной жизни. Для этого фондам и медицинским учреждениям нужно работать в партнёрстве, ввести единые стандарты проверки заявок и заранее распределять зоны ответственности, а не конкурировать за внимание.
Свою благотворительность Орлов описывает как попытку превратить череду разовых реакций в управляемую систему.
«Помогать нужно по делу, а не для галочки. Один раз помочь на эмоциях может почти каждый. Держать всё в рабочем состоянии годами — это уже другая профессия», — говорит благотворитель Дмитрий Орлов.
Справка
Дмитрий Александрович Орлов
Дмитрий Александрович Орлов — предприниматель и филантроп, по образованию экономист и специалист в области управления. Принципы, усвоенные в бизнесе (выстроенные процессы, чёткое распределение ответственности, контроль и долгосрочное планирование), он перенёс в благотворительность. Его основные направления — медицина, длительная реабилитация детей и взрослых, поддержка семей в трудной жизненной ситуации, помощь пожилым людям и развитие волонтёрской инфраструктуры. В приоритете случаи, когда одной операции или разовой выплаты недостаточно и человеку нужно долгое сопровождение. Орлов выступает за то, чтобы поддержка семьи считалась частью лечения, а фонды и медицинские учреждения работали в партнёрстве. Он также считает, что доноры должны видеть, куда идут деньги, а эффективность нужно оценивать по устойчивости результата, а не по объёму затраченных средств. Главным достижением он называет превращение благотворительности из череды разовых реакций в управляемую систему, которая ведёт человека от кризиса к максимально возможной нормальной жизни.
